Eric Giebel

Sprachlos
Übersetzung von Elena Ostroumova
Deutscher Text gelesen von Klaus Kleinmann
Russischer Text gelesen von Elena Ostroumova
Эрик Гибель

Онемевший
Перевод Елены Остроумовой
Немецкий текст читает Клаус Кляйнман
Русский текст читает Елена Остроумова
Sprachlos

warum stehe ich im krematorium?
warum das wort shoah?
warum schreibe ich darüber?

alles ist gesagt, alles bekannt,
nur nicht der kern meiner sprache:
die Ursache des Schweigens.

die lähmung meiner zunge
sie besteht nicht aus schuld,
sie ist dennoch blond.

die scham als disziplin,
ausgegeben für die neue generation.
unser tägliches werk.

hat die sprache kein eigenleben,
weil das wort gastod
es ermordet?

und die legenden: kriegslügen!
schaurig, verbrecherisch, ungesühnt.
es gut sein lassen, dein erbteil.

dein todesurteil, ein rosa winkel
aus unzucht und Schamlosigkeit,
deine kinder, wir sind ausgeschlossene.

also Verweigerung und schweigen.
du hast mich deiner gefühle beraubt,
es gibt für diese schuld keine worte.

wie soll meine zunge sprechen lernen?
wie etwas zärtliches, vertrautes sagen?
wie?
Онемевший

почему я стою в крематории?
почему это слово Шоа?
почему я пишу об этом?

всё сказано, всё известно,
но не о главном:
причине молчания.

паралич моего языка
не от вины.
хотя он и немецкий.

стыд как дисциплина,
для нового поколения
каждодневное наше деяние.

или речь не имеет собственной жизни,
так как эти слова – смерть в газовой камере –
её убивают?

и эти легенды: ложь о войне!
жутко. преступно. неискупимо.
хорошо б отказаться от этой доли наследства.

от твоего приговора к смерти
и от розовой метки для геев - знака бесстыдства.
речь, мы твои дети, исключены из твоего завещания.

значит отказ и молчание.
ты лишила меня своих чувств.
для этой вины нет слов.

как научить мой язык опять говорить?
как сказать что-то нежно и доверительно?
как?
 
 
Anna Achmatova

Das Lied der letzten Begegnung
Übersetzung von Klaus Kleinmann
Deutscher Text gelesen von Klaus Kleinmann
Russischer Text gelesen von Irina Kheyfets
Анна Ахматова

Песня последней встречи
Перевод Клауса Кляймана
Немецкий текст читает Клаус Кляйнман
Русский текст читает Ирина Хейфец
Das Lied der letzten Begegnung

Wenn mein Herz auch vor Kälte fast stand,
Schien mein Gang doch ganz leicht zu sein.
Dabei schob ich die rechte Hand
In den linken Handschuh hinein.

Und mir war, als gäbs hier viele Stufen,
Doch ich wusste: Es sind keine vier.
Durch das Herbstlaub hört fern ich es rufen
Und mich bitten: "Stirb doch mit mir!

Ein schmähliches Schicksal zerbrach mich,
Bin dem Leben, dem Glück so fern."
"Liebster, Liebster!", sprach ich,
"Ja, ich auch. Mit dir sterb ich gern..."

So das Lied unsrer letzten Begegnung.
An der Straße stand dunkel das Haus.
Nur vom Schlafzimmer, bleich, ohne Regung,
Strahlten Kerzen zu mir hinaus.
Песня последней встречи

Так беспомощно грудь холодела,
Но шаги мои были легки.
Я на правую руку надела
Перчатку с левой руки.

Показалось, что много ступеней,
А я знала - их только три!
Между кленов шепот осенний
Попросил: "Со мною умри!

Я обманут моей унылой
Переменчивой, злой судьбой".
Я ответила: "Милый, милый -
И я тоже. Умру с тобой!"

Это песня последней встречи.
Я взглянула на темный дом.
Только в спальне горели свечи
Равнодушно-желтым огнем.
 
 
Ossip Mandelstam

Die Muschel
Übersetzung von Klaus Kleinmann
Deutscher Text gelesen von Klaus Kleinmann
Russischer Text gelesen von Alisher Kiamov
Осип Мандельштам

Раковина
Перевод Клауса Кляймана
Немецкий текст читает Клаус Кляйнман
Русский текст читает Алишер Киямов
Die Muschel

Du brauchst mich nicht, oh Nacht? Mag sein...
Ich perlenlose Muschel fand
Mich aus der Welten Abgrund ein
Und warf mich hin an deinen Strand.

Du achtest meiner nicht, schlägst Wellen
Zu Schaum, singst ungerührt dein Lied?
Du liebst mich bald! Ich würd dir fehlen!
Mit Perle? Leer? Kein Unterschied...

Liegst bei der Muschel dort im Sande,
Gehüllt in edles Feierkleid,
Umwölbst ihr Herz mit festem Bande
wie eine Wogenglocke, weit...

Der dünnen Muschel hohle Wände,
der Seele unbewohntes Haus,
Füllst flüsternd, schäumend du am Ende
Mit Nebel, Wind und Regen aus.
Раковина

Быть может, я тебе не нужен,
Ночь; из пучины мировой,
Как раковина без жемчужин,
Я выброшен на берег твой.

Ты равнодушно волны пенишь
И несговорчиво поешь,
Но ты полюбишь, ты оценишь
Ненужной раковины ложь.

Ты на песок с ней рядом ляжешь,
Оденешь ризою своей,
Ты неразрывно с нею свяжешь
Огромный колокол зыбей,

И хрупкой раковины стены,
Как нежилого сердца дом,
Наполнишь шепотами пены,
Туманом, ветром и дождем...
 
 
Afanasij Fet

Im hellen Mondlicht…
Übersetzung von Klaus Kleinmann
Deutscher Text gelesen von Klaus Kleinmann
Russischer Text gelesen von Alischer Kiamov
Афнасий Фет

Сияла ночь....
Перевод Клауса Кляймана
Немецкий текст читает Клаус Кляйман
Русский текст читает Алишер Киямов
Im hellen Mondlicht…

Umstrahlte mildes Leuchten dort im dunklen Saal,
Das Piano tönte voll und deine Lieder schwangen
Im Gleichklang unsrer Herzen wie in süßer Qual.

Du sangst für uns, sangst schluchzend, sangst bis zart es tagte,
Du warst – die Liebe. Eine andre gab es nicht.
So wollt ich leben, dort, wo deine Stimme klagte,
Ich wollt dich küssen – und vergehn in deiner Seele Licht.

Viel Jahre sind verflossen voller Last und Leiden,
Doch nachts erklingt dein süßes Singen stets aufs Neu
Und weht wie damals seufzend durch die Trauerweiden.
Du bist die Liebe meines Lebens, groß und scheu.

Und was das Schicksal mir an Pein noch bringen möge,
Mein Herz für immer diese gleiche Sprache spricht:
Ach, dass dein schluchzend Lied mich ganz zu dir hinzöge,
Ich will dich küssen – und vergehn in deiner Seele Licht.
Сияла ночь....

Сияла ночь. Луной был полон сад. Лежали
Лучи у наших ног в гостиной без огней.
Рояль был весь раскрыт, и струны в нем дрожали,
Как и сердца у нас за песнею твоей.

Ты пела до зари, в слезах изнемогая,
Что ты одна - любовь, что нет любви иной,
И так хотелось жить, чтоб, звука не роняя,
Тебя любить, обнять и плакать над тобой.

И много лет прошло, томительных и скучных,
И вот в тиши ночной твой голос слышу вновь,
И веет, как тогда, во вздохах этих звучных,
Что ты одна - вся жизнь, что ты одна - любовь,

Что нет обид судьбы и сердца жгучей муки,
А жизни нет конца, и цели нет иной,
Как только веровать в рыдающие звуки,
Тебя любить, обнять и плакать над тобой!
 
 


Sergej Esenin

Brief an die Mutter
Übersetzung von Klaus Kleinmann
Deutscher Text gelesen von Klaus Kleinmann
Russischer Text gelesen von Alisher Kiamov

Sag, lebst du noch, mein Mütterchen, mein altes?
Mir geht es gut, ich grüß dich tausendmal.
Dein Hüttchen mit dem Heil'genschein – erhalt es,
und wärmt dein Glaube nicht, dann nimm den Schal.
Man schreibt mir, meine alte Mutter stürze
Bisweilen ganz verängstigt aus dem Haus
in ihrer leicht verfleckten Kittelschürze,
und späh nach dem verlornen Sohne aus?
Auch heißt's, dass du an manchen Tagen
Dir vorstellst, während trüb dein Lämpchen brennt,
dass jemand mir, voll Vodka bis zum Kragen,
den Russendolch ins zarte Herzlein rennt?
Das ist doch Unsinn, Mutter, bleib ganz ruhig,
mach dich nur bitte deshalb nicht verrückt!
Zwar trink ich gern ein Glas, doch alles tu' ich,
dass Schnaps mir nicht fern dir die Seele knickt.
Und übrigens: Mein einzig heißes Sehnen
gilt dir. Wem sonst? Andauernd träumt es mir –
ich brauch es sicher gar nicht groß erwähnen –
dass ich grad eben klopf an deine Tür!
Vielleicht kann ich im Frühjahr zu dir fahren,
wenn's Kirschen gibt und wenn der Flieder blüht.
Doch weck mich nicht so früh wie vor acht Jahren,
das wär bestimmt nicht gut für mein Gemüt.
Und lehr mich bitte niemals wieder beten.
Damit hab ich schon lang nichts mehr am Hut!
Du bist mein einzig Licht auf dem Planeten,
und ohne Heil'genschein leb ich sehr gut.
Lass sein, was war. Wie's ist, so ist es eben!
Träum auch nicht mehr davon, wie es könnt sein.
Ich habe schnell gelernt in meinem Leben,
dass man mit seinen Sorgen steht allein.
Vergiss den ganzen Unfug, Mutter, stürze
nicht wieder so verängstigt aus dem Haus
in deiner leicht verfleckten Kittelschürze,
Späh nicht mehr auf der Straße nach mir aus.
Сергей Есенин

Письмо матери
Перевод Клауса Кляймана
Немецкий текст читает Клаус Кляйнман
Русский текст читает Алишер Киямов

Ты жива еще, моя старушка?
Жив и я. Привет тебе, привет!
Пусть струится над твоей избушкой
Тот вечерний несказанный свет.
Пишут мне, что ты, тая тревогу,
Загрустила шибко обо мне,
Что ты часто xодишь на дорогу
В старомодном ветxом шушуне.
И тебе в вечернем синем мраке
Часто видится одно и то ж:
Будто кто-то мне в кабацкой драке
Саданул под сердце финский нож.
Ничего, родная! Успокойся.
Это только тягостная бредь.
Не такой уж горький я пропойца,
Чтоб, тебя не видя, умереть.
я по-прежнему такой же нежный
И мечтаю только лишь о том,
Чтоб скорее от тоски мятежной
Воротиться в низенький наш дом.
я вернусь, когда раскинет ветви
По-весеннему наш белый сад.
Только ты меня уж на рассвете
Не буди, как восемь лет назад.
Не буди того, что отмечалось,
Не волнуй того, что не сбылось,-
Слишком раннюю утрату и усталость
Испытать мне в жизни привелось.
И молиться не учи меня. Не надо!
К старому возврата больше нет.
Ты одна мне помощь и отрада,
Ты одна мне несказанный свет.
Так забудь же про свою тревогу,
Не грусти так шибко обо мне.
Не xоди так часто на дорогу
В старомодном ветxом шушуне.
 
 

Marina Zvetaeva

Begegnung
Übersetzung von Klaus Kleinmann  
Deutscher Text gelesen von Klaus Kleinmann  
Russischer Text gelesen von Irina Kheyfetz

Der Abenddunst sank nieder auf die Stadt,
Die schweren Wagen eines Zuges keuchten,
Darin sah jäh ich ein Gesicht aufleuchten,
Durchscheinend wie ein junges Blütenblatt.
Die Lider fahl. Das Haar wie eine Krone
Ums zarte Haupt gewellt... Ich hielt zurück
Den Schrei, denn ich verstand im Augenblick:
Die Toten wachen auf von solchem Tone.
Dies himmlisch Bild im lauten Bahnhofssaal,
Dies Mädchen hinter dunklem Fensterrahmen
Sah ich im Tal des Traums schon manches Mal.
Woher die Sorgen bloß in ihre Seele kamen?
Woran es dieser Elfe nur gebricht?
Der Himmel selbst schenkt ihr das Glück wohl nicht.

Марина Цветаева

Встреча
Перевод Клауса Кляйнмана
Немецкий текст читает Клаус Кляйнман
Русский текст читает Ирина Хейфец

Вечерний дым над городом возник,
Куда-то вдаль покорно шли вагоны,
Вдруг промелькнул, прозрачней анемоны,
В одном из окон полудетский лик.
На веках тень. Подобием короны
Лежали кудри... Я сдержала крик:
Мне стало ясно в этот краткий миг,
Что пробуждают мертвых наши стоны.
С той девушкой у темного окна
— Виденьем рая в сутолке вокзальной --
Не раз встречалась я в долинах сна.
Но почему была она печальной?
Чего искал прозрачный силуэт?
Быть может ей — и в небе счастья нет?

 
 
Gertrud Kolmar

Verwandlungen
Übersetzung von Alisher Kiamov
Deutscher Text gelesen von Klaus Kleinman
Russuscher Text gelesen von Alisher Kiamov

Ich will die Nacht um mich ziehn als ein warmes Tuch
Mit ihrem weißen Stern, mit ihrem grauen Fluch,
Mit ihren wehenden Zipfel, der die Tagkrähen scheucht,
Mit ihren Nebelfransen, von einsamen Teichen feucht.
Ich hing in Gebälke starr als eine Fledermaus,
Ich lasse mich fallen in Luft und fahre nun aus.
Mann, ich träumte dein Blut, ich beiße dich wund,
Kralle mich in dein Haar und sauge an deinem Mund.
Über den stumpfen Türmen sind Himmelswipfel schwarz.
Aus ihren kahlen Stämmen sickert gläsernes Harz
Zu unsichtbaren Kelchen wie Oportowein.
In meinen braunen Augen bleibt der Widerschein.
Mit meinen goldbraunen Augen will ich fangen gehn,
Fangen den Fisch in Gräben, die zwischen Häuser stehn,
Fangen den Fisch der Meere: und Meer ist ein weiter Platz
Mit zerknickten Masten, versunkenem Silberschatz.
Die schweren Schiffsglocken läuten aus dem Algenwald.
Unter den Schiffsfiguren starrt eine Kindergestalt,
In Händen die Limone und an der Stirn ein Licht.
Zwischen uns fahren die Wasser; ich behalte dich nicht.
Hinter erfrorener Scheibe glühn Lampen bunt und heiß,
Tauchen blanke Löffel in Schalen, buntes Eis;
Ich locke mit rotem Früchten, draus meine Lippen gemacht,
Und bin eine kleine Speise in einem Becher von Nacht.
Гертруд Колмар

Превращения
Перевод Алишера Киямова
Немецкий текст читает Клаус Кляйнман
Русский текст читает Алишер Киямов

Я закутать себя хочу в ночь, как в тёплый платок,
со звездой и гарью проклятья – с головой закутать до ног, чтоб края его с рук свисали, днём страша вороньё городов
бахромой со влагой туманов одиноких, стылых прудов.
Замерев, я повисла б на балке, превратясь в летучую мышь,
чтоб, со тьмою очнувшись, сорваться с высоты чернеющих крыш –
мне приснилось, как кровь ключами из ран от укусов бьёт,
как, в волос твоих пряди вцепившись, властелин, я впиваюсь в твой рот!
В дымке тонут обрубки башен – в небесах непроглядная мгла,
по стволам их стекает, стекленея, живица-смола,
озаряясь в невидимых кубках портвейном кровавых зарниц,
оставляющих льдистый отблеск в чашах моих глазниц.
На эти карие блёсны я начинаю лов –
лов рыбы во рвах, что стынут между немых домов,
лов рыбы морей, и море – место вдали,
где с серебром затонули, став лесом из мачт, корабли.
Там в тине звонят, качаясь, глухие колокола –
фигурка ребенка у борта в разломе кормы замерла:
в белесых ладонях лимоны льют на лицо свой свет –
но воды тебя уносят, и сил, чтобы вытащить, нет!...
Во льду стекла окон – за ними – ламп разноцветных накал,
в чашах с мороженым тонет ложек слепящий металл...
Губ алые выпятив дольки, чтоб подманить ими смочь,
я – лакомство, что предложит отведать в стаканчике ночь.
 
 
Josef  Weinheber

Im Grase
Ins Russische übersetzt  Alisher Kiamov
Es liest  Klaus Kleinmann   Читает Клаус Кляйнман

Glocken und Zyanen,
Thymian und Mohn.
Ach, ein fernes Ahnen
Hat das Herz davon.
Und im sanften Nachen
trägt es so dahin.
Zwischen Traum und Wachen
frag ich, wo ich bin.
Seh die Schiffe ziehen,
fühl den Wellenschlag,
weiße Wolken fliehen
durch den späten Tag –
Glocken und Zyanen,
Mohn und Thymian.
Himmlisch wehn die Fahnen
Über grünem Plan:
Löwenzahn und Raden,
Klee und Rosmarin.
Lenk es, Gott; in Gnaden
nach der Heimat hin.
Das ist deine Stille.
Ja, ich hör dich schon.
Salbei und Kamille,
Thymian und Mohn,
und schon halb im Schlafen
-   Mohn und Thymian -
landet sacht im Hafen
nun der Nachen an.

Из Йозефа Вайнхебера

В травах
Übersetzung Alisher Kiamov    Перевод Алишера Киямоава
Es liest Alischer Kiamov            Читает  Алишер Киямов

Колокольчик, василёк,
тимиан и мак.
Ах, куда  меня повлёк
данный сердцу знак.
Вдоль по разнотравью
сердце как ладья –
между сном и явью
спросишь: Где же я?
Корабли ль из дали?
трав волна легка.
Ввечеру промчали
в небе облака.
Маки с васильками,
клевер, тимиан.
Флаги над волнами.
мреют сквозь туман.
Одуванчик и шалфей,
куколь, васильки.
Боже, в милости своей
в горний край влеки!
Глас твой над волнами –
в поле я один.
Маки с васильками,
ромашки, розмарин.
Мака ль, тимиана
сон ли вижу я? –
В гавань из тумана
выплыла ладья...

 
 

Ballade des äußeren Lebens - Hugo von Hofmannsthal

Hugo von Hofmannsthal
Es liest  Klaus Kleinmann

Ballade des äußeren Lebens
Und Kinder wachsen auf mit tiefen Augen,
Die von nichts wissen, wachsen auf und sterben,
Und alle Menschen gehen ihre Wege.
Und süße Früchte werden aus den herben
Und fallen nachts wie tote Vögel nieder
Und liegen wenig Tage und verderben.
Und immer weht der Wind, und immer wieder
Vernehmen wir und reden viele Worte
Und spüren Lust und Müdigkeit der Glieder.
Und Straßen laufen durch das Gras, und Orte,
Sind da und dort, voll Fackeln, Bäumen, Teichen,
Und drohende, und totenhaft verdorrte…
Wozu sind diese aufgebaut? und gleichen
Einander nie? und sind unzählig viele?
Was wechselt Lachen, Weinen, und Erbleichen?
Was frommt das alles uns und diese Spiele,
die wir doch groß und ewig einsam sind
und wandernd nimmer suchen irgend Ziele?
Was frommts, dergleichen viel gesehen haben?
Und dennoch sagt der viel, der  „ Abend“ sagt,
Ein Wort, daraus Tiefsinn und Trauer rinnt
Wie schwerer Honig aus den hohlen Waben.

Из Хуго фон Хоманнсталя
Читает  Алишер Киямов

Баллада внешней жизни
И с глубиной во взоре подрастают дети,
Растут и умирают, ни о чём не зная,                                                         
И люди по путям судьбы идут на свете.
И спелые плоды меж квёлых сладость набирая,
Ночами падают с ветвей, как умирая птицы,           
И в травах стынут, постепенно увядая.
И ветер веет вновь, и вновь слова сторицей
Мы слушаем и говорим, охвачены влеченьем,
И за желанием усталость в нас спешит разлиться.      
И все пути влекут средь трав по поселеньям,
То тут, то там, полны огней, прудов, дерев необозримо,
Полны угрозами и сушащим томленьем.
К чему устроено всё так, и не сравнимо
Одно с другим –  всё, что исчислить б  не сумели!           
И бледность смерти сменит смех и плач неотвратимо!
В чём прок от этих игр, в которых мы на деле
Безмерно, вечно одинокие в тревоге
Скитаемся, их никогда не постигая цели?
В чём прок, что кто-то, исходив уж все дороги,
Всё также много говорит, но скажет «Вечер» кто-то
Одно лишь слово, в коем смысл глубокий, и печаль в итоге
Вдруг разольётся, как тяжёлый мёд из треснувшего сота.

 
 
Friedrich Hölderlin

Menschenbeifall
Es liest Klaus Kleinmann
Ist nicht heilig mein Herz, schöneren Lebens voll,
Seit ich liebe? Warum achtetet ihr mich mehr,
Da ich stolzer und wilder;
Wortereicher  und leerer war?
Ach! Der Menge gefällt, was auf den Marktplatz taugt,
Und es ehret der Knecht nur den Gewaltsamen;
An das Göttliche glauben
Die allein, die es selber sind.

Из Фридриха Хёльдерлина

Человеческий успех
Читает Алишер Киямов
Иль не свято ли сердце моё, красотой жизни полнясь,
с той поры как люблю? Отчего же меня почитали вы больше
в пору ту, когда был я тщеславней, в страстях необузданней,
словообильней  и мельче душою?
Ах, по вкусу толпе только то, что на рыночной площади цену имеет,
раб властителя чтить лишь готов,
а в божественность верить – лишь тот,
кто и сам из богов.